Кот Йонаш и раньше тянулся к природе, увлекался орнитологией, например, а теперь вот окончательно полюбил загородную жизнь.

На рассвете садится мне на грудь, вздыхает в лицо, требует немедленно открыть дверь и выпустить во двор - после завтрака, конечно. Обходит участок по периметру, лежит в траве, ловит кузнечиков, слушает компостную яму. День проходит незаметно.

Общую благостность картины портят только соседи, привыкшие ходить через наш участок напрямик. Кот Йонаш с соседями воюет.

Серую интеллигентную кошку, соседку справа, он прогнал – сидел и выл ей в лицо, пока она не развернулась и не ушла – вполне ее понимаю. Ходил после этого крайне гордый, на негнущихся лапах.

С черным котом, соседом слева, номер не прошел, – тот сразу обезоружил Йонаша тем, что залез на дерево, а с дерева перелез на забор, по которому и пошел дальше по делам.

Дело в том, что Йонаш не умеет лазить по деревьям. Он отлично лазит по дверным косякам – обхватывает косяк лапами и карабкается вверх, висит некоторое время на высоте полтора метра от пола, после чего падает мешком. А по деревьям кот Йонаш лазить не умеет, поскольку раньше деревья ему не встречались.

Теперь по утрам, когда кот думает, что его никто не видит, он тренируется. Подходит к столбу вплотную, смотрит вверх, вычисляя траекторию, подпрыгивает, вцепляется в дерево лапами, пробует залезть. Одолев примерно метр, сваливается вниз. Уходит. На заборе тихо ржут соседи.

Сегодня утром попробовал новую технику – залезть на дерево с разбега. Отошел метров на десять, после чего кавалерийским галопом помчался к ореху. Добежав до дерева, передумал и сел нюхать мать-и-мачеху.

Shifting agenda – в этом залог кошачьего душевного равновесия.

Вчера во Львове днем видела одинокого российского фаната - вызывающе белобрысый, с орластым триколором на плечах, шевствовал по Краковской с видом затравленным, но гордым.

Впрочем, никто его не трогал.

***

Из-за некоторых жизненных обстоятельств вынужденна была смотреть телевизор. Покорена рекламой Королевской, где она в образе алюминиевой родины-матери, а потом делает губами такое эротичное умммм, что хочется немедленно писать жалобу в комиссию по защите морали.

****

Вчерашний же день преподнес неоценимый подарок в коллекцию гротеска - на СТО работают два брата-близнеца, один в отделе по работе с клиентами, второй - в отделе запчастей, и оба одеты одинаково, конечно же.

В жизни кота Йонаша, в общем-то стабильной и налаженной, произошли некоторые перемены: третьего дня кот Йонаш был вывезен на дачу. То есть, Йонаш, доселе обычный эсквайр, внезапно оказался крупным помещиком-землевладельцем.

Конечно, латифундист проснулся в коте не сразу. Два часа кот Йонаш прятался в картонной коробке, потом перепрятался в диван, где просидел еще примерно час. Потом согласилсяперекусить – хотя, конечно, кусок в горло не лез, примерно первые полминуты.

Потом кот согласился выйти пройтись во двор. Обошел вокруг дома. Осмотрел газон. Проверил и похвалил забор. Подсчитал воробьев. Взял на заметку соседского дятла. Отметил несколько деревьев. Все записал и вернулся в дом.

Теперь каждое утро после обязательного завтрака у нас обход имения – неспешная, хозяйская прогулка вокруг дома и сарая. Утром вот ругался с воронами. Нюхал жасмин.

Заходил вечером в гости сосед, тоже в полосочку, но серый. Посидели, помолчали – примерно в метрах десяти друг от друга. Разошлись торжественно, как в замедленной киносъемке – первая лапа поооод-ни-ма-ется, втораааая лапа поднимааается, хвоооост не забыыыть, идеееем, не огляяяядываемся, лапы пряяямые.

Во всей этой дачной жизни одно неудобство, полагает Йонаш, – нестриженный газон щекочет брюхо.

На многострадальном Андреевском спуске во время реконструкции все дома покрасили в желтый цвет - того самого приятного оттенка, которым щеголяют городские маршрутки.

Творческая задумка мне, в принципе, понятна, неясно одно - почему ограничились Андреевским? Надо было красить до Троещины...

Или уж сразу до Чопа, скажем прямо.

Метроград, торговые лавки, царство ширпотреба. Продавщица в одном из бутиков - дама около шестидесяти, с пергидрольной халой на голове, продавщица, словом, - завороженно дочитывает "Алые паруса". Книжка старая, советского еще издания.

Дочитывает, переворачивает последнюю страницу, чтобы проверить, нет ли там еще чего. Вздыхает счастливо, закрывает книжку. Смотрит вдаль. В глазах отблеск мечты и парусов красного цвета.

Вздыхает.

Слактивизм, он же кликтивизм, обозначает всем знакомый феномен, когда вместо того, чтобы выйти на улицу с плакатом, человек ставит свой плюс-один под фотографией этого самого плаката в соцсетях. Интересно, если бы при этом с карточки голосующего списывалось бы 5 копеек, были бы интернет-петиции так же популярны?

Недавно размышляла о том, что обычный голос – за или против – в наших краях девальвировался, и толку от этой демократии, если у нас инфляция общественного мнения: голос в Германии или голос в Украине – есть же разница?

Оттого приходится подкреплять свое мнение материальной составляющей, чтобы добавить ему вескости. К примеру, я голосую за мелкий бизнес, покупая утром кофе в кофейне на колесах, вместо того, чтобы сварить его самостоятельно. Раз пять в прошлом году голосовала за Wizzair, и в этом году намерена. Давеча вот с Машей Н. обсуждали, что, закупаясь в Сильпо, мы поддерживаем украинских поэтов, и даже и не украинских тоже – а также некоторые литературные фестивали.

Впрочем, от этого побочного эффекта я не в восторге.

У каждого свой способ пожать руку знаменитости – и я голосую своими 99 i-центами за Remember the time Майкла Джексона – хотя он и умер, но у него же остались дети, пусть им пригодятся мои 99 центов.

Я смотрела его впервые в 92 году, в Москве, в квартире у подруги, у которой уже был цветной телевизор – присутствующие 13-летние девицы, помнится, обсудили, что Майкл, очевидно, не умеет целоваться – деревянный какой-то, а героиня не очень-то танцует, и вы поглядите, девочки, на ее бедра, ну хотя грудь у нее большая, да, но, впрочем, это все лифчик.

А потом мы все гадали, кто когда выйдет замуж – это просто, вешаешь обручальное золотое кольцо на волосок и опускаешь в стакан, и считаешь, сколько раз стукнется об стенки стакана. Хорошее время после школы, примерно 4-5 часов дня, когда занятия в школе закончились, а родители еще не вернулись домой. До сих пор люблю – и так же до сих пор вечером в воскресенье что-то щемит, хотя мне давно не надо в школу утром.

Мальчики в это же время на чьей-то конспиративной квартире смотрели родительскую порнокассету и спешно перематывали на то же место, когда кто-то вставлял ключ в дверь.

А теперь все куда проще, и дети могут спокойно посмотреть порнографию в Интернете – поэтому я и люблю прогресс.

Прогресс расширяет свободу.

Зашла я вот в гости к Маше Н., на минуточку, и она сразу попросила меня помочь стол из коридора в комнату вынести, потому что Маша практичная. У нее и кот худой и интеллигентный, любит литературу; и посуды грязной в раковине никогда нет, и бусы все развешаны на крючках в специально отведенных местах.

Так вот, Маша попросила меня помочь стол перенести, и вот отодвигаю я стол, а там – мышь, а точнее, ее труп. Неновый уже, мумифицированный, усохший. Отлежался.

Ну я, конечно, повизжала, а потом и Маша тоже повизжала, а кот Мирон обрадовался, потому что думал, что насовсем мышь потерял, а тут она нашлась вдруг, так удачно.

И вот мы кончили визжать, и Маша пошла за веником и совком, и вот уже когда мышь заметали в совок, стало неожиданно ясно, что это мышь ненастоящая, а игрушечная, причем фиолетовая.

Некоторые вещи иногда так неожиданно меняются, если рассмотреть.