спор

И что же с того, что мы, а точнее, я и ты (это важно), вещаем совсем разным паствам? – говорю я. Своих я люблю: мягко ласкают их головы кончики пальцев моих. К твоим ты небрежен, они ведь все стерпят, они жаждут чуда.

Ты говоришь – неуместно двум сразу пророкам в одном этом мире, тем более, в обычной квартире в две комнаты с маленькой кухней. Ты говоришь, горячась постепенно, что так невозможно, что мы с тобой несем разное слово. И я сокрушаю умы, а он – мир спасает. И что…

Я говорю – садись же за стол, ведь остынет. И ты замолкаешь. Садишься.

Я улыбаюсь.

В городке Старый Самбор сорок минут тащилась за похоронным кортежем – обгонять покойника нельзя, поскольку-скольку, а несут его по главной улице, так положено.

Положено не обгонять, положено встречным машинам остановиться и пропустить, положено занавесить зеркала, положено закусить на кладбище в поминальные, положено положено положено.

Вы знаете, что у славян было в ходу откапывать похороненных через год-три-пять и перемывать им кости - а потом складывать обратно, конечно - из чего и родилось такое известное выражение?

Трайбализм, средневековье, языческие боги тихо дышат мне в шею – и разницы нет, что Европа через дорогу.

Да есть ли она вообще, эта Европа? Выдумки все, блажь, чепуха и ничего больше.

Истинно говорю вам, земля налетит на земную ось, и ждать нам осталось недолго.

Город Кельн, помимо весьма навязчивого собора – отовсюду его видно, маячит в любую погоду, буравит старательно острой верхушкой равнодушное небо, – так вот, помимо архитектурного этого памятника город Кельн славен еще и своими медицинскими клиниками, куда съезжаются небедные люди со всего мира, в особенности, конечно, из России и Арабских Эмиратов, равно как и Саудовской Аравии. В последних двух медицина слаба, зато много нефтедолларов, и заботливое государство отправляет граждан своих полечиться за границей.

Граждане шейхи выглядят довольно скромно – из бурнуса торчит угрюмый нос, обувь дешева, и разве что дорогие часы выдают финансовое положение героя – да угодливость сопровождающего, молодого человека из недавно местных, с портфелем и в дорогом костюме.

С женщинами дело обстоит иначе – при всей черноте одежд бросаются в глаза сильный макияж и украшения. Так, на пальце у одной восточной дамы в летах, ожидавшей своей очереди к врачу, красовалось кольцо тысяч эдак в двести долларов – и еще там были всякие цепочки и прочие мелкие детали.

Девушки вовсе не хвастают – подход исключительно деловой: если во время отсутствия супруг разлюбит путешественницу и укажет ей на дверь, то забрать она с собой сможет только то, что на ней надето – то есть, золота примерно на полмиллиона, перебиться хватит.

Одна леди, прибыв из тех краев на обследование, наотрез отказалась снимать с себя украшения перед МРТ – боялась, что украдут. Народ тут у вас живет бедно, пояснила она ошарашенным врачам, золотых украшений ни у кого и нет, долго ль до греха? В итоге под личное поручительство человека из банка, забравшего украшения на хранение, все же согласилась с себя золото снять.

А еще под отелем живут два бомжа, и сегодня они делили ананас – будь я советским политическим обозревателем, я бы раздула из этого факта серию аналитических статей, громящих капиталистические порядки – но я ведь не советский политический обозреватель.

из мельком подслушанного в клубе: "в последнее время в Киеве совсем исчез ЛСД"

Типаж, который водится исключительно в Европе, а в наших краях редок – состарившиеся подростки, покрытые морщинами хипстеры, худощавые, щеголеватые, в подвернутых штанах и в ярких свитерках, со стрижками вполне остромодными – но волосы при этом седые. Никаких попыток скрыть свой возраст, никто и не думает молодиться – ни пластических операций, ни косметики – просто возрасту не придают значения.

Видела вот такую пару – на двоих им за 120, суставы наверняка поменяли уже – здесь это принято – но очки в таких оправах, что и я бы не отказалась; у нее дерзкого вида каре, у него – чересчур длинная челка набок; на поводке шустрый такс, и кеды у обоих исключительной яркости.

Еще видела двух близняшек – сидели под церковью прямо на парапете – одна красила губы, вторая уткнулась в ноутбук, чудесное сочетание умной и красивой, хрестоматийное даже.

Диалог двух работяг-уборщиков за час до начала большого светского мероприятия:
- Я в жизни не видел таких пидарасов!!

По экспрессии пролетариат, безусловно, даст сто очков вперед хипстерскому сообществу.

Возле круглосуточного Сільпо, по бордюру, обходя подмерзшие лужи, взад-вперед расхаживает юноша в классической шапочке в обтяжку, такой вот себе архетипный па-цан-чик, и, взволнованно отмеряя рукой фразы, говорит трубке:

- Просто Алла Пугачева поет попсу, а Земфира рок! Понимаешь? Вона круче. У нее такие песни, вона ваще перепевала Цоя, вона крута, короче.
Молчит и веско добавляет:
- Я рок просто раньше не любыв. Теперь именно рок, значит. Рок, и из старой эстрады.